Королева телеэкрана (Софья Сапожникова)

Галина Исааковна Кан

Счастливые этапы жизни Софьи Сапожниковой

Сапожникова Софья Львовна (25.12.1919, Киев -19.06.2006, Томск), режиссер, театральный критик, член Союза журналистов России, член союза театральных деятелей России. Окончила режиссерское отделение театрального училища при Московском ГОСЕТе под руководством нар. арт. СССР С.М. Михоэлса. В 1945 вышла замуж за В.С. Цейтлина, вместе с которым в июле 1946 поехала работать в Томск. Была режиссером во 2-ом областном драматическом театре, реорганизованном в 1947 г. в Колпашевский городской драматический театр. В 1946 по поручению управления культуры облисполкома создала в Томске театр кукол, где работала под псевдонимом В. Высоцкая.

После ликвидации в мае 1948 г. Колпашевского городского театра продолжила работу в театре кукол в качестве худ. руководителя. С 1950 г. работала режиссером и редактором художественных программ в Комитете по радиовещанию. С 1955 г. по 1974 г. — режиссером Томской студии телевидения. Одновременно с работой на телевидении много лет вела драматическую студию ТПИ. В течение 40 лет выступала на страницах томской областной газеты «Красное знамя» как театральный критик.

Режиссерскую деятельность продолжала и выйдя на пенсию. В 1975-1980 гг. работала в народном театре Дома ученых, в 1980-1982 — в областном народном театре. В 1980-х годах — в Томской областной филармонии, где поставила ряд литературно-музыкальных композиций. В 2004 и 2005 гг. как сценарист и режиссер подготовила два спектакля для литературного театра «Ваши друзья» при томском Доме ученых.

Как и её муж, Виктор Соломонович Цейтлин, Софья Львовна Сапожникова немного не дожила до 90-летнего юбилея. С Софьей Львовной мне довелось познакомиться и много общаться в последнее десятилетие её жизни. В рамках архивного проекта «Томичи о времени и о себе» я в 1996-2006 гг. активно записывала воспоминания земляков. В прошлое уходила целая эпоха в истории нашей страны, полная драматизма и противоречий, эпоха, которую невозможно однозначно оценить, в которой трудно «расставить по местам» события, адекватно определить роль выдающихся личностей. И вот возник замысел проекта: пусть зазвучат живые голоса истории через рассказы-жизнеописания очевидцев и участников событий. Выбор респондентов определялся стремлением зафиксировать живые детали, интересные подробности, факты из истории страны, истории земли томской во всем её многообразии. Среди замечательных деятелей культуры Томска одними из первых всплыли в памяти имена супругов Виктора Соломоновича Цейтлина и Софьи Львовны Сапожниковой. К тому времени они уже давно были пенсионерами, остро переживавшими отход от профессиональной деятельности. Не скажу, что просто удалось привлечь их к участию в нашем проекте, но последующее общение было взаимно полезно. Найдя во мне заинтересованного сопереживающего слушателя, они охотно, с пониманием исторической значимости действа рассказывали о событиях, участниками и свидетелями которых были, о себе. Я же была счастлива не только тем, что удалось реализовать одну из профессиональных задач, но и почерпнуть много знания, общаться (смею думать и подружиться) с высокообразованными и одаренными людьми, которых мысленно называла «последними из могикан».

В первую нашу встречу Софья Львовна в строгой с высоким воротником белой кружевной блузке, украшенной раритетной брошью, с перстнями на пальцах аристократических рук, в обстановке изысканного антиквариата своей квартиры держалась чопорно, суховато и воспринималась снежною королевой. Как оказалось, не только на меня она произвела подобное впечатление. Однажды встретившись с ней, художник-кемеровчанин Вадим Дорофеев написал по памяти портрет Софьи Львовны и назвал его «Королева». Софья Львовна показывала мне цветную фотокопию портрета. При отсутствии внешнего сходства — глубокая психологическая точность натуры: два цвета — белый и красный, легкие изящные линии, плотно сжатые губы, высокая шея, благородная осанка…

Да, по сути, она была королевой. Это впечатление не прошло и в наши последующие встречи, хотя держалась Софья Львовна уже приветливо и дружелюбно и открывала дверь в сугубо домашнем одеянии. Были многочисленные сеансы записи на диктофон, встречи по поводу передачи на государственное хранение личного архива, а позже и архива мужа. Несмотря на дружеское расположение и неформальное общение, она все-таки не забывала о моей профессиональной миссии и, не вдаваясь в сугубо личные подробности, подробно рассказывала об общезначимых фактах и событиях, свидетелем и участником которых была, о себе же — только факты биографии и то, что поддерживало определенный имидж. Звучали очень точные и добрые характеристики людей, с которыми работала, с которыми сталкивалась по жизни. О неприятных «особах» (этим словом она обычно определяла негативное отношение к фигуранту) предпочитала не говорить вовсе, не упоминать. На запись наговаривала только заранее продуманные сюжеты, потому выдавала информацию дозировано, и наши встречи сильно растянулись во времени. Сначала Софья Львовна надиктовала рассказ о своей жизни, позже сама предложила проект «Встречи» и рассказывала о телевизионных работах с выдающимися актерами Томского театра драмы В. Ратомским, Т.П. Лебедовой, Н. Юргенс, Долматовой, об актрисе М. Стряпкиной, о встрече с В. Мурадели накануне его кончины, которая случилась в Томске. Транскрибированные мною фонозаписи тщательно вычитывала, редактировала и в итоге ставила свой краткий автограф под готовым документом, который по договоренности отныне передавался на вечное хранение в Центр документации новейшей истории Томской области. Наша совместная работа оборвалась в июне 2006 г. …

Ныне представился случай познакомить заинтересованного читателя с биографией С.Л. Сапожниковой, рассказанной ею самой, изложить её на страницах данного издания практически из первых уст.

Рассказывая о своей жизни, Софья Львовна заметила, что наиболее привлекательными были в ней три периода. Это детство. Это Москва. И это годы работы в Томске. Это замечание означало одно: она всегда была по большому счету счастлива, потому что её жизнь была посвящена творчеству, служению любимому делу.

Софья Львовна родилась в Киеве в семье служащего. Ей было 6 лет, когда умер отец, мать вышла снова замуж. Отчим был добр и заботлив, но в 1937 г. арестован как «враг народа» и сгинул в неизвестности. Рассказывая о своем детстве, юности, Софья Львовна отмечала, что, несмотря на пережитое смутное время, голодомор, арест отчима семья особых трудностей материального плана не испытывала, и ранние впечатления юной Софьи были большей частью жизнерадостными. В школе училась на «отлично». При том что на Украине перемешались традиции самых разных народов, ей доводилось бывать в синагоге, в православной церкви, в костеле, у евангелистов. Её обучали французскому и немецкому языкам, она хорошо знала украинский, читала по-польски. В доме были рояль и хорошая библиотека. И к музыке, и к книгам рано проявилась неодолимая тяга, и это на всю жизнь. А еще лицедейство. Первый же спектакль русской драмы, увиденный маленькой Софой в одном из театров Киева («Собор Парижской Богоматери»), произвел на неё неизгладимое впечатление. А позже в школе, когда однажды появилась новая учительница истории, которая, в отличие от прежнего преподавателя, увлекательно и живописно раскрывала темы, Софья впервые подумала о том, что можно, оказывается, об одном и том же говорить по-разному и соответственно по-разному воздействовать на слушателей. И тогда она решила, что будет театральным режиссером, а еще — театральным критиком. Такому решению способствовала и атмосфера в родном доме.

Мать, которой не удалось реализовать себя в качестве певицы, находила отдушину в общении с людьми искусства. В их доме постоянно бывали актеры и музыканты. В числе их, например, Марина Ладынина, которая только что снялась в принесшем ей славу фильме «Богатая невеста». Однажды у них побывал знаменитый итальянский дирижер Вилли Ферреро. Он, естественно, оставил гостеприимным хозяевам контрамарку на свой концерт в опере. Впечатление от концерта было, для Софьи самым сильным в её жизни: «Красивый театр! Большой оркестр! Звучит «Валькирии» Вагнера! Это очень динамичное произведение. Когда дирижер, этот небольшой сухонький человек, поднимал кулак на forte, мне казалось, что театр сейчас перевернётся. Сильнее впечатления от симфонического оркестра я не получала (молодость!). И когда я закончила школу, я знала, что поеду в Москву, и буду учиться театральному делу».

В Москву она поехала в 1940 г., где поступила учиться на режиссерское отделение театрального училища при Московском государственном еврейском театре под руководством народного артиста СССР С.М. Михоэлса, в мастерскую В.Л. Зускина. Софья Львовна с большим почтением говорила о своем учителе.

«Это был артист от Бога. Удивительное дело: Зускин и Михоэлс были в театре совершенно разными людьми, но они дополняли друг друга, как Дон-Кихот и Санчо Панса. Удивительно то, что Вениамин Львович был разным в жизни и на сцене. В жизни это был умный начитанный человек, на сцене он играл абсолютно простодушных, с хитрецой, людей из простого народа. Он был хорошим педагогом, уважал мнение своих учеников. Никогда не говорил своим ученикам: ты ничтожество, а я гений, марш налево, марш направо. Я всегда знала, что я могу высказать какое-то свое мнение, и оно выслушивалось… Он был человеком дела, и ценил людей именно за дело, за преданность делу, за профессиональное умение. Мы прошли у него очень хорошую школу, и я сохранила в сердце своем огромную ему благодарность».

С началом Великой Отечественной войны была эвакуация вместе с театром в Ташкент, голод до невероятного истощения. Летом 1942 г. возвращение в Москву, где Софья Сапожникова стала совмещать учебу с работой в качестве художественного руководителя и режиссера концертных бригад, обслуживавших военные госпитали. Долго ничего не знала о судьбе родных в Киеве. Позже всплыли трагические подробности: бабушка вместе со своими родственниками погибла в Бабьем Яру. Дедушка целый год скрывался у тетки, но потом его кто-то выдал, и он тоже был расстрелян. Божьим провидением осталась жива мать.

В Москве Софья Львовна прожила 7 лет и старалась взять от столицы все, что помимо учебы в училище та могла дать в области знаний. Софья покупала абонементы на лекции, которые читали ведущие профессора Московского университета. Посещала фантастически богатые столичные библиотеки. Попала в круг известных писателей, поэтов, артистов, журналистов. Правда, испытала от этого общения легкое смятение. «Я встретила не то, что ожидала… И у меня было несколько разочарований. Я тогда поняла, что талант и личность не всегда совпадают (и даже чаще не совпадают). И, конечно, я столкнулась с тем, что в Москве были определенные круги, которые друг с другом враждовали, боролись за первенство. Я поняла, что их нельзя идеализировать, и вместе с тем поняла, что возможно такие взаимоотношения, такая борьба, как ни странно, ведут к прогрессу, и что, наверное, так и должно быть».

Москва для будущего режиссера Сапожниковой – это, прежде всего, московские театры. Имея возможность посещать их бесплатно (студентам театральных учебных заведений выдавали пропуска), она не пропускала ни одной новой постановки. МХАТ в то время переживал период своего расцвета, и шли его лучшие спектакли. Деньги, что мать прислала Софье на туфли, та истратила на абонемент на знаменитые концерты МХАТа, в которые включались отрывки из спектаклей, поставленных театром в разные годы.

Очень много посмотрела она тогда в Москве, и этого багажа хватило ей надолго, хотя она его старательно пополняла, и в последующие годы жизни в Томске каждый год старалась бывать в Москве, а потом и в Ленинграде, где жили родители мужа. С Виктором Цейтлиным — фронтовиком, только что выписавшемся из госпиталя после тяжелейшего ранения она познакомилась в 1945 г. (уже после Победы). Она говорила, что имела в то время очень много поклонников, но немногословный скромный Виктор покорил её простой человеческой заботой: в то время как она была сильно простужена, он подарил ей теплую фланелевую рубашку.

22 мая 1946 г. они расписались и сразу решили из Москвы уехать: рассчитывать в столице на самостоятельную работу не приходилось, а хотелось именно самостоятельной работы. Им предложили на выбор несколько городов, в том числе и Томск. Поскольку молодые режиссеры были наслышаны о Томске, как о Сибирских Афинах (в нем есть университет), они выбрали Томск.

Томск, несмотря на свою провинциальность, произвел благоприятное впечатление. Еще более понравилась та работа, которую здесь предоставили. В областном центре только что был создан 2-ой областной драматический театр. Виктор Цейтлин стал его художественным руководителем, Софья Сапожникова – режиссером. Театр должен был обслуживать район Томска II, но практически работал для всего города. Была набрана очень талантливая труппа, и первый спектакль поставила Софья Сапожникова. Это были «Старые друзья» Малюгина. Премьера состоялась осенью 1946 года в Доме офицеров. Затем Сапожниковой были поставлены «Бесприданница» А. Островского и «Машенька» Афиногенова, которые Софья Львовна считала своими лучшими спектаклями.

В первый же год работы в театре по поручению областного управления культуры Сапожниковой пришлось взяться за организацию в городе театра кукол. Она рассказывала: «Я, конечно, любила кукольный театр, видела много спектаклей театра Образцова, но сама к этому делу прямого отношения никогда не имела. Но «молодость города берет», и я сказала: «Раз надо, так надо!» Поехала в Новосибирск, где уже был театр кукол. Мне дали там декорации, кукол и в придачу (на время) своего кукловода. Набрала труппу из эвакуированных актеров, не успевших еще уехать, а также из актеров драматического театра… Наряду с кукольными спектаклями мы ставили и водевили в живом плане. Ведь корни наших актеров были в драматическом театре, и им, конечно, хотелось играть «вживую». Поскольку я работала сразу в двух театрах, то для кукольного театра выбрала псевдоним «С. Высоцкая». Считала неприличным, чтобы на афишах разных театров стояло одно и тоже имя…»

А между тем, 2-ой облдрамтеатр, спустя год от начала работы, был переведен в полном составе в г. Колпашево, где под названием «Колпашевский городской драматический театр» он работал до своего закрытия в 1948 г. Сапожникова отмечала, что в Колпашево было тоже интересно работать, ведь других театров в этих местах не было, и театр стал центром притяжения для всего северного края области. Но он был упразднен в числе других 50-ти закрытых по стране театров из-за трудностей финансирования.

Цейтлин и Сапожникова возвратились в Томск с намерением уехать в Москву на театральную биржу. Но кто-то из областных властей в сфере культуры поступил очень мудро, решив не отпускать из Томска талантливых режиссеров. В.С. Цейтлину предложили возглавить Томскую филармонию. Он был членом партии, пришлось остаться. Софья Львовна вернулась в кукольный театр, в котором в общей сложности поставила 10 спектаклей, наиболее удачным из которых были постановки сказок «По щучьему велению» и «Красная Шапочка».

Конечно, остаться надолго в кукольном театре она не могла, и серьезно подумав, Софья Львовна согласилась работать на областном радио. Была режиссером и редактором художественных программ. С удовольствием вспоминала эту работу, которая ей очень много дала, как режиссеру. В 1951 г. она провела первый в Сибири открытый радиорепортаж. В летнем театре городского сада гастролирующий театр давал оперетту «Свадьба в Малиновке». Сапожникова вела весь спектакль по радио: во вступительном слове рассказала о жанре оперетты вообще, комментировала действия и в конце сделала заключение. Ей казалось это нужным, так как далеко не все в Томске были знакомы с жанром, трудно было понять действие спектакля, слушая его по радио без комментариев и объяснений. Надо заметить, что просветителем она оставалась всегда.

На радио поставила несколько спектаклей, в том числе «Тараса Бульбу» Н.В. Гоголя, «Студентов» Ю.В. Трифонова, спектакли-сказки для детей, очень много литературных постановок. Только пушкинских передач Сапожникова подготовила за один год чуть ли не сорок выпусков. Для постановок привлекала артистов драматического театра. Приобретенный на радио опыт помог ей в дальнейшем в работе на телевидении. Кроме того, выявился круг актеров, с которыми она наиболее охотно работала. Сценарии своих передач писала сама, включая и период последующей работы на ТВ. Впоследствии за эти сценарии, а также за рецензии, публикуемые в газетах, её приняли в Союз журналистов.

В 1955 году директор радиокомитета Георгий Александрович Ельцов возглавил созданную тогда Томскую студию телевидения, третью в России, и пригласил Сапожникову режиссером телестудии.

Софья Львовна всегда охотно включалась в новую работу, сулившую дальнейший профессиональный рост, новые творческие возможности. За опытом съездила в месячную командировку в Ленинград на Ленинградскую телестудию. Первая программа, подготовленная Сапожниковой на Томском телевидении, называлась «Сокровища Кремля». Она открывала цикл «От Москвы до самых до окраин». Вели передачу профессор И.М. Разгон и диктор Владимир Кириллович Терехин. Потом был первый телевизионный спектакль («Снежная королева»). Всего вместе с циклами «Знаете ли вы?» «Книголюб», «Искусство» Сапожниковой было подготовлено на ТВ в общей сложности около 100 постановок. Особенно её увлекала работа над телеспектаклями. Лучшими из них она называла «Поликушку» Л. Толстого и «Прощай, Гульсары» по Ч. Айтматову. Много внимания в своем творчестве Сапожникова уделяла местным писателям и поэтам. Она первой осуществила постановку «Деревенского детектива» В. Липатова, «Мачеху» М. Халфиной.

Некоторые эпизоды в спектаклях снимались на пленку, ведь не все можно показать, используя только одну студию. Этот опыт пригодился, когда режиссер Сапожникова взялась за осуществление своей мечты — за постановку «Трех мушкетеров» по А. Дюма. Софья Львовна рассказывала: «Во-первых, это моя любимая книга, во-вторых, там присутствует такой мотив: четыре человека могут противостоять всей государственной машине. Очень как-то это привлекало. Казалось бы, снять «Трех мушкетеров» в Томске, это что-то нереальное. К счастью, у нас работал профессиональный оператор Сидоров, который умел снимать кино. И мы отнеслись к задуманному очень серьезно. Артисты обучались скакать на лошади, фехтовать. Музей дал мебель. Нам вообще все с готовностью помогали, ведь телевидение было всеобщим любимым ребенком. Актеры охотно соглашались даже на небольшие роли. Снимали фильм в самых разных местах: в музее, в театре, в студии, на развалинах Алексеевского монастыря (на ул. Крылова). Снимали наши пригородные дороги, при этом убедились, что они смотрятся на кадрах вполне, как средневековые. Отсняли кадров на 1 час и 5 мин. ДАртаньяна играл Семенов, королеву — Стряпкина, герцога Бэкингема – Филиппов, Ришелье – Баум (лучшего Ришелье я не видела!). Семенов был тогда очень молод, но уже фронтовик (служил на флоте), только что окончил театральное училище, и он хорошо владел и шпагой, и конем. Да, этот фильм-спектакль многих удивил! Он имел хорошую прессу… Примерно через полгода приехала на телевидение московская комиссия. Вообще к нам часто приезжали комиссии… Мы с Сидоровым страшно волновались: что скажут члены комиссии о «Трех мушкетерах. К нашему удовольствию и гордости они сказали, что это вполне профессиональная работа».

В 1960 году была подготовлена большая программа для показа в Москве. В то время было принято, чтобы областные студии время от времени представляли в столице как бы творческий отчет. В программу для показа, разработанную и подготовленную при ведущем участии Сапожниковой, входил очерк о Томске, передача «Здесь родилось мое дарование» о писателе В. Шишкове, большой очерк с рассказами о людях труда и, естественно, развлекательная часть с песнями и танцами хора Томского электролампового завода. Хор тогда был в зените славы. Программа в Москве получила хороший отзыв, о ней писала «Вечерняя Москва», журнал «Радио и телевидение», на студию стали приходить письма с теплыми отзывами из многих уголков страны, где было телевидение. «Такой вот отклик, такая волна приятия и тепла нас очень согрела. Этот эпизод стал одним из поворотных для нашей Томской студии». Редакторы Виктор Ватолин, Анатолий Наймушин и режиссер Софья Сапожникова получили Всесоюзные дипломы. Что касается очерка о хоре электролампового завода, то следует заметить, что режиссер Сапожникова дружила с этим коллективом, бывала на его репетициях, концертах, хор часто выступал на телевидении. В её телепрограммах принимала участие руководитель хора Е.А. Бабицкая, композитор В.Ф. Лавриненко, писавший песни для хора. О Лавриненко Сапожникова сняла позже фильм, который назывался «У песен есть история».

Вспоминая о работе на телевидении, Софья Львовна с удовлетворением говорила о том, что она была свободна в творческом выборе, что в 9-ти случаях из 10-ти сама могла формировать репертуар, решать, что ставить, каких актеров выбирать. «Какого-то принуждения, гнета, который мог быть в театре, у нас не было. Я даже умудрялась к советским праздникам ничего не ставить!» Директор телестудии Г.А. Ельцов хорошо знал и ценил своих сотрудников, и Сапожникова с большой теплотой и уважением говорила о нем: «Наш руководитель очень гордился студией, которую создал, и всегда стремился к тому, чтобы телевидение в провинциальном Томске было на уровне столичных. Мы вещали сначала только на Томск, затем – на область. Все шло в прямом эфире. При этом 15 лет занимали эфир одни (Москву принимать еще не могли по техническим причинам). Каждый вечер мы входили в дом к томичам, и Георгий Александрович хотел, чтобы это было хорошо… А нас он всегда защищал, мы могли на него надеяться, а это много значило, особенно, если иметь в виду, в какое мы жили время».

Когда Томское телевидение начало принимать Москву, Сапожниковой на телестудии стало неинтересно. И она пришла в народный театр Дома ученых. Проработала там пять лет, и потом еще два года в областном народном театре, отпочковавшемся от театра Дома ученых.

В 1977 г. на I Всесоюзном фестивале художественного творчества трудящихся коллектив Народного театра Дома ученых стал лауреатом за спектакль «Физики» по Ф. Дюрренмату. Были и другие хорошие работы. Народный театр первым в Томске поставил «Восемь любящих женщин» (позже его поставил и ТЮЗ, и драма). В народном театре на сцене Дома офицеров был поставлен спектакль «Беседы c Сократом» Э. Радзинского. Он, как и другие спектакли режиссера Сапожниковой, имел хорошую прессу, добрые отзывы самого Э. Радзинского и зрителей.

Ставили литературные композиции. Например, в малом концертном зале трижды проводился вечер по творчеству А. Блока, а также особо запомнившийся томским зрителям вечер, посвященный Галине Николаевой. На нем присутствовал муж Г. Николаевой, который приезжал вместе с Маргаритой Алигер и писательницей Лебединской. И они отметили, что из всех вечеров, посвященных Г. Николаевой, этот был самым лучшим. В областном народном театре Сапожникова поставила композицию по творчеству американских поэтов и мн.др.

Потом она заболела, был трехлетний перерыв в работе, пережитый ужас перед невозможностью продолжать работу режиссера (астматоидный бронхит). Когда немного пришла в себя, то пошла работать в Томскую филармонию, куда её настойчиво приглашали для постановки литературно-музыкальных композиций. За 10 лет Сапожниковой было подготовлено 10 написанных ею самой программ. Особым успехом пользовалась на самых разных концертных площадках программа, посвященная поэтам «серебряного» века. Интересными были программы по Бернсу, по английской лирике в переводах Маршака, пользовалась успехом и шла много раз программа, которая называлась «Розы Испании». В ней участвовали чтец, певец и гитарист. К юбилею писателя И. Бунина был подготовлен целый спектакль по его «Темным аллеям». Рассказы перемежались стихами, музыкой.

Софья Львовна работала до 70-ти с лишним лет. В культурной жизни Томской области, г. Томска она оставила заметный след и добрую о себе память, так как была высококлассным профессионалом, человеком высокой культуры с хорошим вкусом и организаторскими способностями.

Прощальным аккордом звучали заключительные фразы рассказа Софьи Львовны Сапожниковой о своем творческом пути: «Конечно, в моей жизни было что-то и плохое, но это не важно. Мне всегда вспоминается только то, что было хорошо. Прежде всего, работа. Ведь она у меня была творческая, интересная, каждый раз другая. Особенно на телевидении… Был огонек, было творческое начало, и мы все время, как по каким-то ступеням, шли вверх. И единственное, о чем я жалею, это то, что теперь не работаю»…