Зариф Гайсин: новые источники к биографии

Л.Н. Приль
Зариф Гайсин: новые источники к биографии
(Зав. сектором ЦДНИ ТО, к.и.н.)

В 1920-е гг. одним из руководителей Томского губернского отдела по делам национальностей (Губнац) был Зариф Сафич Гайсин. Бурное время установления нового строя не позволяет писать образы людей той эпохи одной краской. Политика, которая была составной частью их жизни, не оставляла им такой возможности.

З.С. Гайсин являлся одним из лидеров мусульманской общины г.Томска, был лично знаком и состоял в переписке с Г.Н. Потанинымх[1]. В советское время стал работником Губернского отдела по делам национальностей, где занимался проблемами просвещения коренных народов Западной Сибири. В Томске проживал с 1910 по 1924 гг., позже работал на ответственных должностях в Новосибирске и Ойротии[2].

О личности З.С. Гайсина исследователям известно не так много. Поэтому важны новые источники, позволяющие расширить наши представления об этом деятеле национального просвещения первых лет советской власти. В его личном деле в фонде Томского губкома РКП (б) выявлен новый документ – автобиография, написанная в декабре 1923 г. В ней упомянуты еще неизвестные исследователям факты, о которых в более поздних документах он умалчивал.

Это относится к следующим моментам, «неудобным» для советского ответственного работника: вступление в партию эсеров-максималистов в 1908 г., во время военной службы по призыву; участие в мае 1917 г. в I-м Всероссийском съезде мусульман-военных; работа в Сибирской Областной Думе; участие в формировании томского тюрко-татарского батальона, созданного при Колчаке.

Оказалось, что с военной службой Зариф Сафич был знаком хорошо. Сначала служба по призыву, затем служба по мобилизации во время Первой мировой войны, позже формирование колчаковского тюрко-татарского батальона, а после восстановления советской власти – служба политкомом в составе этого батальона.

Задачи критики источника заставляют остановиться на тех событиях, которые кажутся двусмысленными или недосказанными. В первую очередь это касается событий 1917-1919 гг.

Так, в одних источниках в течение 1917 г. он упоминается в начале года как солдат; затем как военный, командированный в Москву (см. текст автобиографии). В других источниках в сентябре он упоминается как учитель[3]. Возможно, эти сведения не противоречат друг другу, но они и не встречаются одновременно в одном источнике.

Не удалось найти уточняющих сведений или подтверждений о I-м московском съезде мусульман-военных, состоявшемся, по словам З. Гайсина, в мае 1917 г. Известно, что в мае в Москве состоялся I-й Всероссийский мусульманский съезд, где томскую общину представлял известный прогрессист Нурулла Карпов[4].

История тюрко-татарских воинских формирований еще не достаточно изучена. Известно, что в Омске при Колчаке была создана дружина добровольцев-мусульман из 200 человек под зеленым знаменем[5]. Гайсин рассказывает о деятельности аналогичного томского подразделения – тюрко-тюркского батальона, сформированного в то же время, и вероятно, с теми же целями. Правда, остается неясным, был ли сам З. Гайсин в его составе; он пишет только о том, что направлял в него других мусульман. Здесь автор спрятал двусмысленность ситуации за двусмысленностью фраз.

По документам губкома РКП (б), в конце 1919 — начале 1920 гг. Гайсин также был военным[6]; и, как он сам указал в личном листке Учетно-распределительного отдела ЦК РКП (б), с 20 декабря 1919 г. занимал должность «политкома в Татарском батальоне»[7]. Был ли он в составе батальона до 20 декабря – остается неясным.

Фраза о том, что он вынужден был бросить обучение в университете из-за мобилизации Колчаком студентов, может быть истолкована двояко: его мобилизовали и ему пришлось бросить учебу; либо так, что он, чтобы не быть мобилизованным, вынужден был бросить учебу. Все эти двусмысленности, на наш взгляд, объясняются стремлением уйти от прямого ответа на вопрос о службе в белой армии.

Некоторая недоговоренность сохраняется в вопросе о партийной принадлежности З. Гайсина. Документы о вступлении томских мусульман в партию РКП (б) также не проясняют этот вопрос. Как следует из документов ЦДНИ ТО, секция «коммунистов большевиков-мусульман и им сочувствующих» появилась в Томске в конце декабря 1919 г. На организационном заседании присутствовали представители нескольких партий: большевики, левые эсеры и интернационалисты. Самым последним, замыкающим список из 13-ти человек, в протоколе назван З. Гайсин[8].

Мусульмане-большевики, не искушенные в межпартийной борьбе большевиков, постановили «принять в секцию «коммунистов большевиков-мусульман и им сочувствующих» «и левых социалистов (левых с.-р. и интернационалистов) с правом совещательного голоса»[9]. Обращает на себя внимание «неканоничность» этих действий по способу принятия в партию новых членов, с которыми «чистые большевики» решили объединиться – ведь этот шаг обеспечивал «инопартийным» возможность путем группового членства оказаться в составе РКП(б)[10].

Месяц спустя, 26 января 1920 г. на заседании Томского комитета РКП (б) была принята в партию большевиков группа новичков из 67 человек, в числе которых назван и З.Гайсин[11]. Таким образом, в РКП (б) З. Гайсин вступил 25 декабря 1919 г. Какова была его «партпринадлежность» в промежутке между 1908 г. (эсер-максималист) и концом 1919 г. (член РКП (б)? Возможно, он оставался эсером вплоть до вступления в партию большевиков.

Как многие татарские лидеры, З.С. Гайсин был репрессирован. В сборнике «Боль людская» приведена цитата из следственного дела «военно-мусульманской, контрреволюционно-повстанческой организации «Гаскери-Уешма», по которому проходил З.Гайсин. Именно он назван основателем этой организации, а дата создания организации – 1917 г., то есть названный им год проведения I-го Всероссийского съезда военных-мусульман[12]. З.Гайсин был расстрелян в 1937 г., но до сих пор исследователи не видели его «расстрельного» дела, а биография этого человека таит немало загадок. В какой мере выявленные нами факты автобиографии являются причиной того, что до сих пор отсутствуют сведения о его реабилитации?

Известно, что в феврале 1919 г. Томск посетил эсер, писатель Гаяз Исхаки, позднее оказавшийся в эмиграции. Томская мусульманская община, одним из лидеров которой был З.Гайсин, восторженно праздновала его приезд. А позднее этот визит мог стать отягчающим обстоятельством для тех томских мусульман, кто был обвинен в связях с зарубежным пантюркистским центром.

Публикуемая ниже автобиография откроет для многих Зарифа Гайсина с новой стороны, а заинтересованным лицам подскажет пути поиска новых документов о жизни лидеров томских мусульман первой трети ХХ века.

Документ подготовлен к публикации нами (Л. Приль). Сохранена орфография и пунктуация подлинника; восстановленные части слов приведены в квадратных скобках, сокращения раскрыты в подстрочнике.

Автобиография члена РКП (б) партбилет № 232058
Гайсина Зарифа Сафича

Родился в 1884 г. 10 января. По происхождению татарской национальности. Сын безземельного крестьянина Уфимской губернии, Златоустовского уезда Больше-Кущенского кантона, дер. Халилева.

Мой дедушка был богач, имел 4 жен, занимался торговлей, но его я не застал. Отец с тремя младшими своими братьями долгое время жил вместе, имел с ними общее хозяйство – дедовское наследство, прекратив торговлю, арендовал у башкир землю, занимался хлебопашеством, сеял до 50-60 десятин хлеба и имел большое количество скота. Но когда я достиг 9-10 лет и учился в школе, младшие братья моего отца разделились, у отца осталось скромное хозяйство и вся тяжесть ведения этого хозяйства, обработка земли и пр[очее] пало на меня и моего старшего брата. Таким образом, летом я проводил время на полевых работах у отца, а зимой учился в школе. Мне было 15 лет, когда я окончил 2-х клас[cное?] училище М.Н.П.[13] и дальше учиться не мог за недостатком средств. Ввиду расшатанности отцовского хозяйства с 16-летнего возраста я вынужден был поступить на службу писцом в волость [к] земскому начальнику. Когда мне исполнилось 18 лет, я поступил в Златоустовский горный завод в качестве табельщика, где проработал два года. В гор. Златоусте рабочие предъявили свои требования к администрации об увеличении зарплаты и о 8 час[овом] рабочем дне, на почве этого конфликта в [1]903 году 13 марта по распоряжению Уфимского губернатора Богдановича на главной площади гор. Златоуста разстреляно было до 200 человек рабочих, а впоследствии нелегальной организацией был убит сам Богданович. Все это на меня произвело потрясающее впечатление. Я допытывался у рабочих снарядного цеха и оружейной фабрики причины этого кошмарного случая.

Наиболее сознательные рабочие нам малышам посвятили причины столкновения с начальством. Мне было 18 лет. С этого момента я стал смотреть более сознательно и разбираться в противоречиях капитала к интересам рабочих и с презрением относиться к монархическому строю. И когда я очутился на военной службе в гор. Чернигове установил связь солдат с нелегальной городской организацией с-р. максималистов и [Р]СДРП[14], в состав этого нелегального комитета вошла нас тройка: тт. Жуков и Крючков.

С привлечением солдат проводили массовые митинги в подвальном этаже духовной семинарии, принимали участие и несколько семинаристов. В [1]908 году реакция усилилась. Шпики напали на след. Часть городской организации была арестована и я очутился в полковой гауптвахте. После обыска – безрезультатнаго был освобожден под надзор доканчивать воен[ную] службу. Дело было прекращено ради получения командиром полка генеральского чина. В Томске нахожусь с [1]910 года. По [1]914 год служил счетоводом в бакалейной лавке. В [1]914 году был мобилизован против германской Ко[мпании].

Общественная деятельность моя вновь начинается лишь с февраля [1]917 года. Будучи солдатом, я избран Томскими татарами в мусульманское бюро секретарем. В мае месяце того же года командирован в Москву на 1-й Всероссийский Съезд мусульман-военных. Избран гласным Томской городской Думы. Также от мусульман был выбран членом злополучной Сибирской Областной Думы. В период Колчаковской реакции состоял членом правления кооперативнаго объединения мусульман «Томское мусульманское культурно-экономическое О[бщест]во».

Активную борьбу с Колчаком начал с сентября месяца [1]919 года, выразившуюся в следующих мероприятиях: перебезчиков-красноармейцев и уклонившихся от Колчаковской армии татар снабжал удостоверениями от имени Томского мусульманского бюро и посылал их в формируемый за счет Колчака Томский мусульманский баталион, последний в полной мере оправдал свое назначение — до прихода регулярных советских войск еще за три дня выступил против Колчака и будучи расположен на Московском тракту[15]нес ответственнейшую боевую задачу, дежурил безсменно трое суток, встречая за городом и обезоруживая отступающих Колчаковских отрядов, куда я был назначен только что легализовавшимся военно-революционным штабом на должность политкома[16].

Как активный работник в момент горячей схватки и организатор татсекций г.Томска постановлением компартии от 25/ХП [1]919 г. я был утвержден чл[еном] РКП[(б)]. [1]920-[1]921 гг. проработал в качестве партинструктора, а также продуполномоченнаго по выкачеванию[17] разверсток в Томском уезде, с июня мес[яца]. [1]921 года распоряжением Сиббюро ЦК РКП был переведен в губоно для работы по линии нацмен, где на должности предсовнацмена состою и по настоящее время, совмещая должность и предгубмузея[18].

В период пребывания в г.Томске я окончил курсы бухгалтерии при коммерческом училище, также два года прослушал вечерние обще-образовательные курсы и один год юрид[ический] факультет университета. Вынужден был бросить учение ввиду мобилизации Колчаком студентов ун[иверсите]та.

Имею желание пополнить свои познания.

30 декабря [1]923 г.

г. Томск З. Гайсин

ЦДНИ ТО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 539. Л. 7. Подлинник. Машинопись.

Подпись-автогра


[1] Приль Л.Н. Зариф Гайсин как идеолог национального образования // Мультикультурность и образование. Материалы межрегиональной научно-практической конференции с международным участием. – Томск, 2003. С.74–83; Тучков А.Г. Томские этнографические экспедиции в Горную Шорию // Труды Томского государственного историко-архитектурного музея. Томск, 1996.Т.IX. С. 165–191.

[2] Тучков А.Г. Указ.соч. С. 189–190.

[3] Там же. С. 155.

[4] Кутилова Л.А., Нам И.В., Наумова Н.И., Сафонов В.А. Национальные меньшинства Томской губернии. Хроника общественной и культурной жизни. 1885 – 1919 гг. Томск, 1999. С. 112.

[5] ГАНО. Ф. Д-144. Оп. 1. Д. 41. Л. 45.

[6] ЦДНИ ТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1454. Л. 427.

[7] ЦДНИ ТО. Ф. 1. Оп. 2 Д. 540. Л. 2, 5.

[8] ЦДНИ ТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1454. Л. 428 об.

[9] ЦДНИ ТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1454. Л. 428 об.

[10] Как нам кажется, в этих, учредительных по сути, документах зафиксирован момент «самостийного», народного, вне норм РКП (б), создания в среде мусульман понятого по собственного разумению «комитета коммунистов-большевиков мусульман и им сочувствующих».

[11] ЦДНИ ТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 334. Л. 59, 61.

[12] Боль людская. Книга Памяти томичей, репрессированных в 30–40-е и начале 50-х гг. Томск, 1992. Т. 3. С. 420-421.

[13] М.Н.П. – Министерство народного просвещения.

[14] [Р]СДРП – Российская социал-демократическая рабочая партия.
По документам ЦДНИ ТО, тюрко-татарский батальон в эти дни был размещен в Заисточье, татарской части города, где находится улица с названием Московский тракт. – см. ЦДНИ ТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1454. Л. 311.

[15] По документам ЦДНИ ТО, тюрко-татарский батальон в эти дни был размещен в Заисточье, татарской части города, где находится улица с названием Московский тракт. – см. ЦДНИ ТО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1454. Л. 311.

[16] Так в тексте.

[17] Так в тексте.

[18] Губоно – губернский отдел народного образования; предсовнацмен – председатель совета национальных меньшинств; предгубмузея – З.Гайсин по совместительству был председателем губернского комитета музеев.